Я сказал ему, что мне известно: фотографии, сопровождающие, как он их называл, «некры» в его газете, печатаются на одну, две или же три колонки, – и сообщил, что предпочел бы трехколоночную. По этому случаю я снабдил его одним очень хорошим снимком, не так давно сделанным весьма недурным специалистом, практикующим в Садах Радости. За что Хакетт был очень благодарен, как и за то время, что я согласился ему уделить. С чем он и удалился, обильно и красноречиво выражая свое восхищение и уважение.

– Чертовски здорово.

– Короче говоря, – сказал Ланселот, – могу сказать, что прессой управлять не так уж трудно, если проявлять определенную долю интеллектуального упорства. А булаву мою тогда действительно сперли.

– Провалиться мне на месте, если вы этого не предвидели.

– Сэр Рыцарь, – сказал Ланселот, – я был бы не прочь иметь вас в нашем лагере.

– Я скорее свободный ландскнехт, – сказал Черный Рыцарь, – по темпераменту. Однако вы – рыцарь столь доблестный и достойный, а кроме того свели мы с вами такое чудное знакомство, что я б не отказался встать под ваши стяги.

– Что ж, – сказал Ланселот, – мне тоже мнится, что вы человек редкий, доблестный, покладистого нрава и хороших манер, и мне будет неимоверно приятно включить вас в наши почетные списки.

– Стало быть, дело сделано, – сказал Черный Рыцарь, и они оба поднялись на ноги и сжали друг друга в объятьях, и слезы хлынули из очей их, и оба они рухнули наземь в забытьи.

Лионесса дремлючи под деревом, одно колено воздето.

Лейтенант расстегиваючи на ней сорочку.

Лионесса шевельнумшись во сне. Рукою прикрымши голову.

Лейтенант расстегнумши на ней ремень.

– За это я выигрывала кубки, – сказала Лионесса. – Серебряные кубки.

– Кубки?

– Призы , – пояснила Лионесса. – Ты уверен, что в силах?

Лейтенант усемшись, опираючись спиной на дерево.

– Ты просто что-то, – сказал он.