— Подлая ложь! — выкрикнул Натаниэль. — Он напал на меня в переулке!

— Напал? — возмущенно переспросил Петерсон. Он всплеснул руками: — Мамочки мои! Что ж это делается! Иду домой, никого не трогаю, столкнулся случайно с этим верзилой, а он как толкнет меня и давай бить! И бьет, и бьет! Я к нему первый не лез. Это он напал на меня.

Натаниэль побагровел и сжал кулаки.

— Даже не думай, парень, — предостерег констебль. — Все, с драками на сегодня покончено. Представь себя на моем месте: спешу я домой, где ждет моя хозяюшка в фартучке, мясное рагу в кастрюльке булькает… и тут вы. Деретесь прямо как собаки. Что прикажете делать?

— Он пытался меня ограбить! — не отступал Натаниэль.

— Это ты так говоришь, парень, — ответил констебль. — А свидетелей-то нет.

Натаниэль затрясся от гнева:

— Вы хотите сказать, я вру?

— Я знаю, что горячие молодые парни, такие как ты, часто лезут в драку, не разобравшись толком, что к чему.

— Как вы… ну нет, это просто в голове не укладывается! — выпалил Натаниэль.

Констебль отечески на него посмотрел и расплылся в дружелюбной улыбке:

— Вот что. Мы осмотрим переулок. Выясним, валяется ли там нож, о котором ты говоришь, или он тебе привиделся. Только побыстрее, ладно? Я уж-жасно голоден и очень хочу домой.

— Констебль тебе так и не поверил?

— Нет, — сердито сказал Натаниэль. — Этот ножик, он как сквозь землю провалился. И констебль, дубина стоеросовая, отпустил грабителя. — Натаниэль помолчал, затем пренебрежительно добавил: — Вынес этому мерзавцу предупреждение. Если негодяя застукают за чем-нибудь противозаконным, ему не поздоровится.

Невеста Натаниэля, Аделина Ван Бурен, отличалась исключительной красотой. В соответствии с модой, распространенной на Восточном побережье, она была одета в желтое платье с низким (но не слишком) вырезом и завышенной талией, сшитое на манер изысканных одеяний в греческом стиле, в то время невероятно популярных в Европе.