Так обесчещена и растлена во тьме

Графиня де Брезе, Диана Пуатье.

В тот миг, когда я ждал судьбы моей и казни,

Дитя, ты мчалась в Лувр, чтоб слушать о соблазне.

И твой король забыл свой рыцарственный долг.

Зов правды для него давно уже умолк:

Он тешил только блажь свою недорогую.

Ужель я жизнь свою купил, стыдом твоим торгуя?

На Гревской площади рукою палача

Построенный помост ведь мог и невзначай

Стать плахой для отца; но в сумраке вечернем

Увы! - взамен того он ложем стал дочерним.

Бог отомщающий, сказал ли слово ты,

Увидев эшафот средь этой суеты,

Средь этой роскоши, рожденной вашей властью,

Кичливой в милостях, но скрытной в любострастье?

Поступок ваш дурен, непоправим позор!

Пускай бы залили моею кровью двор!

Пускай бы, наконец, не по заслугам старым,

Отец наказан был бесчестящим ударом.

Но взяли вы дитя в обмен на старика,

И женщину в слезах, чей ужас и тоска

На все податливы, вы оскорбили подло!

Вы это сделали. За это счет я подал.

Границы прав своих перешагнули вы.

Дочь для меня, король, дороже головы.

О да! Я был прощен! Такая вещь сегодня

Зовется милостью. Зачем я бурю поднял?

Вы б лучше сделали, мою не тронув дочь,

Придя ко мне в тюрьму, хотя бы в ту же ночь.

Я закричал бы вам: "Не нужно мне пощады!

Но пожалейте вы мою семью и чадо!

Могила - не позор. И я готов к концу.

Снесите голову - не бейте по лицу!

Moй господин король, - так я вас звать обязан,

Поверьте: дворянин-христианин наказан

И обезглавлен злей, когда теряет честь.

Король, ответьте мне, ведь в этом правда есть?"

Так я сказал бы вам. И в тот же вечер в церкви,

Лобзая седины и очи, что померкли,

Молилась бы она, прямая до конца,