Вот он и насел на старика — продай да продай. А купить-то хотел за сущие гроши. Василий ему: не продаю, мол, родовое гнездо. А тот свое. Пугать начал. Прошлым годом баня у Василия сгорела, не иначе этот ирод поджег. Пугал старика-то одинокого. Не знаю, как уж там у них получилось. Вроде как обманом он заставил Василия какие-то бумаги подписать. А потом тут же его и выселил. По документам вроде законно, а по-людски нынче никто не живет. — Старушка обиженно поджала губы.

Варяг озадаченно молчал. Потом, словно очнувшись, спросил:

— И где же теперь дядя Вася?

— Где-где… В Заречье он его отправил. Живет теперь в бараке, болеет. Все собиралась сходить к нему туда, да, боюсь, не дойду. Ноги что-то слабые стали. А ты что же, знал его? — с любопытством спросила старушка, искоса поглядывая на незнакомца.

— Знал… — кивнул Владислав.

— А ты, случаем, не Игнатов? — неугомонно продолжала она свои расспросы.

— Игнатов, — подтвердил Владислав.

— Славка! — всплеснула руками старушка. — Я тебя вот с таких-то годов помню, — показала она ладонью. — А меня-то ты не признал?

— Нет, что-то не могу припомнить… — неуверенно ответил Владислав.

— Завьялова я, Ольга Матвевна. Я, правда, уезжала отсюда, вот ты меня и не запомнил. — Старушка во все глаза рассматривала Владислава. — О тебе тут много чего болтали. Прямо не знаю, верить или нет…

— Вот фамилию вашу я помню. И дядю Матвея припомнил, — улыбнулся Владислав.

— Вот-вот, конечно, помнишь, — обрадовалась старушка. — Тут ведь, почитай, никого и не осталось. Поразбежались кто куда, и наш век подходит. Не знаю даже, жив ли Василий, нет ли… — Она всхлипнула.

— Я попробую отыскать его… — пообещал ей Варяг, вставая.

* * *

Заречье — самый захолустный район города, как это было ясно из его названия, притулился за рекой. И если для Ольги Матвеевны путь туда действительно был неблизок, то джип Варяга уже через пятнадцать минут остановился в начале улицы, состоящей из порядком обветшавших бараков.