Найти Василия Кузьмина оказалось нетрудно. Какой-то небритый старичок тут же указал барак, где теперь проживал дядя Вася, и, получив на опохмелку, радостно удалился.

Сергей вошел в длинный барачный коридор первым. Парень знал свое дело и оберегал шефа как зеницу ока. Видать, Тарантул проинструктировал его по всей форме. Девочки, игравшие в коридоре, указали на обшарпанную дверь, в которую Сергей опять вошел первым.

Владислав сразу узнал дядю Васю, хотя видел перед собой глубокого старика, который, как-то беспомощно ссутулившись, сидел у окна. Да и старик, едва глянув на них, безошибочно указал на Варяга.

— Славка… — и ткнулся небритой щекой в его плечо.

Они долго стояли, неловко обнявшись, припоминая каждый свое, далекое и почти забытое. А потом долго говорили, радуясь общим воспоминаниям и печалясь утратам.

Парни Варяга наскоро организовали стол, и захмелевший дядя Вася без устали вспоминал былое. Когда же Варяг начал расспрашивать его о том, как он оказался в этом полуразрушенном бараке, Василий Павлович мрачно и безнадежно махнул рукой.

— Это все Мокеев обстряпал. Выставил меня сюда. Видишь, дом мой ему приглянулся, хочет там коттедж с сауной сделать. Тихо, мол, зелено. Обвел меня вокруг пальца. Я, старый дурак, и понять ничего не успел. Да, Славка, я ведь тебя ждал. Как знал, что ты приедешь, — неожиданно сменил тему старик. — Я ведь, когда меня из моего дома увозили, кое-что прихватил с собой. Ну-ка, погляди, вон, под кроватью…

Варяг пошарил и вытащил из-под железной кровати не очень большой старый сундук, обитый медными полосками.

— Это сундук деда твоего — Савелия, — сообщил ему дядя Вася. — Я его хорошо помню. Матерый был мужик. Он тогда старый уже был, все писал что-то да в этот сундук складывал. Смеялся: внукам, мол, на развлеченье. Когда ваш дом-то сносили, я этот сундук взял да все берег его. Думал, Славка приедет — отдам. Вот и дождался. Бери дедово наследство, да давай выпьем в его память…