Однажды вечером за кружкой пунша в компании офицеров на Дампира нахлынули воспоминания о былых скитаниях. Капитан принялся на все лады расхваливать жизнь вольных морских охотников. Дифирамбы в честь флибустьеров прервал Фишер:

– Странно слышать такие речи от капитана флота Его Величества. Я полагаю, что для моряка нет лучшей доли, чем служить своему королю. А в пиратской жизни нет ничего возвышенного и честного.

Дампир поставил кружку на стол, с трудом сдерживаясь, повернулся к первому помощнику:

– Извольте объясниться. Что значат ваши последние слова, поскольку я рассматриваю их как личное оскорбление?

Фишер слегка побледнел.

– Я не имел в виду вас, а пиратов вообще. Но если уж разговор зашёл у нас об этом, то я хотел бы знать, как поступит капитан, если «Робак» встретит пиратский корабль? Я интересуюсь не из простого любопытства. Среди команды ходят разные толки на этот счёт. Чтобы их пресечь раз и навсегда, пусть капитан выскажется прямо и откровенно.

– Вы много себе позволяете, Фишер. Я не обязан давать отчёт подчинённым, но если вы так настаиваете, – извольте: ни один волос не упадёт с головы флибустьеров.

– Вы нарушите инструкции Адмиралтейства. В случае подобной встречи экипаж «Робака» должен приложить все усилия, чтобы захватить и наказать преступников.

– Не смешите меня. В случае подобной встречи советую вам быть менее воинственным. Иначе рискуете оказаться на голову короче.

Перебранка с каждой фразой принимала опасный крен. Вмешались офицеры и увели возбуждённого Фишера, уверенного, что Дампир при благоприятном моменте поднимет чёрный флаг.

Корабль подходил к Бразилии. Продукты на борту испортились, солонина кишела червями, а вода исторгала столь тяжкий запах, что к бочкам подходили, зажимая пальцами нос. Недовольство команды плохим питанием росло. Дампир чувствовал, что матросы боятся предстоящего плавания в неизвестных морях на старом корабле и вполне могут решиться на мятеж. Опасаясь внезапного нападения, капитан спал на палубе с пистолетом в руке.