– Замуж ей пора, да квёлая она, кто же болящую возьмёт? Сынок у нас, да вот доченька. Здоровенькой росла, а как вошла в девичью пору, так и занедужила.

Чем больше я слушал жалобы, тем больше у меня крепло убеждение, что девушка больна по-женски. В своё время я просто направил бы её к гинекологу и забыл про неё. А к кому её здесь направишь, коли с высшим медицинским образованием я, почитай, один на всю Россию. Придётся самому за гинекологию браться, тем более отступать поздно – сам вызвался.

Эх, сейчас бы книжки почитать медицинские, осветить в памяти топографическую анатомию и оперативную хирургию. Не занимался я этим разделом медицины, а после института уж сколько лет прошло. А память штука интересная – если не пользуешься знаниями, то мозг сбрасывает ненужную информацию в подсознание до поры. Это как в компьютере: убрал файл, а он в корзине, можно и назад вернуть – на «рабочий стол».

Сейчас вместо институтов академии да университеты. Преподают на более высоком уровне, чем нам, только всё равно приобретённый с годами работы опыт – «сын ошибок трудных» – не заменишь ничем. К тому же и студенты нынешние не отличаются усердием, встречался я с ними, когда они на летнюю практику приходили – зачёты за деньги сдают, по блату. Интересно, у операционного стола что такие «эскулапы» делать будут?

Ладно, это я отвлёкся, наболело.

– Вот что, матушка-боярыня. Девочке твоей операцию делать надо, внутри у неё опухоль выросла.

– Какая-такая перация? Слыхом не слыхивала. Я сейчас мужа позову – ему объяснишь, вдвоём решайте.

Боярыня ушла и вскоре вернулась, но одна.

– Пойдём со мной, трапезничает наш хозяин, там поговорите.

Я пошёл за боярыней. Трапезная была на первом этаже, рядом с кухней.

Была она обширна, судя по столам и лавкам – человек семьдесят поместится, не толкая друг друга локтями. В торце центрального стола восседал в гордом одиночестве воевода. Перед ним стояли серебряные блюда, кувшины и кубки с едою и напитками.