Боярыня села от воеводы на почётное место – по левую руку, я же остался стоять, только подошёл поближе.

– Ну, лекарь, сказывай.

– У дочки твоей опухоль в животе, надо живот резать и лишнее убирать.

– Да ты в своём уме ли? Это же больно! Слабенькая она, не выдюжит.

– Если не делать ничего, угаснет она вскорости. А коли Господь поможет, так после операции на поправку пойдёт, расцветёт, замуж выйдет, внуков вам нарожает.

Воевода отшвырнул недоеденную куриную полть, повернул голову к боярыне.

– Боязно за дочь, Евпракся.

– Ой, не знаю, что и делать, на что решиться, – заголосила боярыня.

Воевода хлопнул по столу ладонью, решительно поднялся.

– А дочь выживет?

– Душой кривить не буду – надежды невелики, но без операции – никаких.

– Обрадовал ты меня, лекарь, нечего сказать, – угрюмо насупился воевода.

Но воевода не был бы таковым, коли не умел бы принимать решений при жестоких ударах судьбы.

– Если делать, то когда?

– Завтра же и возьмусь, чего тянуть?

– И правда. Как ни тяжело, а надо попробовать. Сделаешь всё, что можешь, способен на что, выздоровеет дочь – озолочу. Умрёт – пеняй на себя, сам назвался. Что от меня нужно?

– Воды тёплой, холста белёного, мягкого поболе, и чтобы никто не мешал. Стол ещё.

– Завтра всё будет. Ещё?

– Тяжко ей будет после операции, пригляд лекарский постоянно нужен – хотя бы на неделю.

– Разумеется – комнату рядом выделю, кормить тебя будут. Ещё?

– Вроде всё.

– Не должно быть «вроде».

– Тогда всё.

– До завтра, с Богом.

Я вышел, в сенях слуга накинул на меня тулуп.

В задумчивости я брёл домой. Может, зря взялся за столь сложное дело? Конечно, по работе мне приходилось экстренно оперировать и гинекологических больных, особенно после аварий и катастроф. Но онкогинекология – совсем другая область, со своей спецификой.