я над пропастью даже стоял,

но всегда кто-то рядом таился

от падения тело спасал!

Юля удивлялась: все о теле, о теле, а душу твою этот таинственный КТО-То спас или нет? Но вслух не говорила такого: поэтические образы, ну и ладно.

И вдруг все метания и забивания в угол объяснились призрачно: жена Василь Василича увлеклась экстрасенсами, лечила наложением рук и вылечила своим биополем спину одного шестидесятивосьмилетнего старичка. Ей сорок, сын в армии, и она уходит к этому богатому коллекционеру, к тому же уже и разогнутому. А ему, Василь Васильевичу, куда?

- Но мне-то вы в отцы годитесь! - Юля брякнула и почувствовала в груди брусок сердца: "Это какая же я стала!"

- В отцы!.. Да я, Юля, так чисто бреюсь, что ты почувствуешь себя с семнадцатилетним юношей, когда... будем целоваться.

Она купила Арсику железную дорогу с паровозом и уехала с сыном по жестяным рельсам - подальше от предложения Василь Васильича, который без слов все понял.

В этот вечер Сергей впервые не пришел ночевать. Якобы в училище что-то прорвало, всех оставили на ремонтные работы. Но об этом Юля узнала только утром следующего дня. А всю черную часть суток мыкалась, включала свет, пила элениум, который нашла в аптечке родителей. Тут-то и вспомнилось предложение руки и сердца, полученное от чисто выбритого музработника. В глаза бросился заголовок непрочитанной "Звездочки": "Но разве от этого легче!"

Вот именно, поняла Юля. Под утро она решила спасти рябинку под окном, недавно расщепленную ветром. Как это делал отец? Слюну он смешивал с щепотью земли и замазывал. Она все так и сделала, когда крепко перевязывала деревце.

Явился муж, сыпал подробностями: столб воды из прорванной водной магистрали был выше здания, а когда звонили в аварийку, там меланхолично отвечали: "Продолжайте наблюдение".