...вчера он голову вымыл, а я расческу протягиваю. Все как всегда. Вдруг Сережа как закричит: "Мокрые волосы никто не расчесывает - ты что, не знаешь элементарных вещей! Облысеть можно, из распаренной кожи легко вырвать прядь!" "А я, - говорю, - расчесываю мокрые, и ничего". "Да что ты - у тебя их краном не вырвешь! Крепко сидят"... На днях он снова напился и бегал по огороду с криками: "Я вам всем покажу!" Наутро я решилась ему привести твой довод из Толстого, что пьянство - это добровольное сумасшествие. Мол, Лев Николаевич был не дурак. Ну и что ты думаешь? Никогда не догадаешься, куда он повернул! Мол, давай, оба будем у Толстого учиться... чтобы он стал меньше пить, а я - как Толстой, сама себя бы отлучила от церкви! "Засунь свой атеизм знаешь куда!" - отвечала я. Сама себя не узнаю. Вот до чего уже дошла..."

Все шло по нарастающей. Леонида Лихоеда положили в больницу, одну ночь у него дежурила там жена, попросив Юлю ночевать в их половине, посторожить. А у Юли в этот вечер болело ухо - она заложила в него лист герани и вслух размышляла: брать с собой весь огромный горшок, чтоб менять листы, или отломить ветку. Муж закричал:

- Не ходи вообще, раз тебе худо!

- Но святые делали для других лучше, чем для себя... Ладно, ты прав, я не пойду, но буду молиться, чтоб Лихоедов не обокрали.

- Ну конечно, ты же у нас страховой агент в страховой компании Господа Бога! - расхохотался муж.

Юля нашла старую упаковку валидола и положила под язык таблетку: словно аптека во рту открылась - такой сильный вкус лекарства. Она заснула, наспех посмотрела один кошмар и проснулась. Вышла посмотреть, на месте ли замок у Лихоедов. Там все было спокойно.

Сергей проснулся и спросил: ну как, помогает страховое агентство Господа?