Этого мне показалось довольно, и я решил сдаться на милость победителя.

Сергей замолчал, и стал шарить по карманам в поиске папирос.

— Да, прямо как в боевике, — восхищённо смотрел на него Андрей, — аж дух захватывает.

— По мне, так лучше пусть бы этого вообще никогда не было бы. Ко мне подбежали охранники. Один ударил меня сапогом в грудь, а другой стукнул меня со всего размаху прикладом своего ружья по голове. У меня из глаз посыпались искры, и я рухнул на пол. Сознание меня покинуло.

Серёга затушил «беломорину», глотнул из стоявшей поодаль облупленной жестяной кружки тёплой вонючей воды, а затем продолжил свой рассказ:

— Очнулся я в комнате, которая была выкрашена в белый цвет. Оказалось, что я попал в заведение наподобие лазарета. Моё плечо было туго перевязано снежно — белой повязкой. Пощупав своей здоровой рукой голову, я обнаружил, что мой череп наголо выбрит, а на то место, куда пришёлся удар приклада был наложен пластырь.

Примерно спустя час после того, как я проснулся, ко мне в палату заглянул Вельзевул. Он велел мне «не дурить», и сказал, что впереди меня ждёт большая работа. Я провалялся в лазарете ровно неделю, потом меня перевели ко всем остальным в подвал. Рука моя сильно болела и практически не двигалась, так что меня освободили на время от тяжёлой работы.

Прошёл месяц, после чего ко мне пришли двое амбалов в рясах и велели следовать за собой на задний двор. Там они подвели меня к небольшому возвышению, прикрытому брезентом, на брезенте лежала куча снега. Люди в рясах отогнули край брезента, и я увидел торчащую из под него ногу, обутую в Лёхин ботинок.

— Можно я пропущу дальнейшую часть рассказа? — спросил Сергей Андрея, — а то меня от этих жутких воспоминаний до сих пор на изнанку выворачивает.

— Если тебе трудно, то не рассказывай.

— Спасибо, только больше вроде бы не о чем рассказывать. Рука моя выздоровела, я мог работать наравне со всеми. Далее потянулись обычные трудовые будни. Что ты ещё хотел бы узнать?