— Сам знаешь, куда и как им идти приказано.

— Оно, конечно, знаю, только чует мое сердце, что тот баламут чернявый…

— Или не понимаешь? Объяснить популярно?

Юрка замолчал. Он вдруг понял, что не надо, нельзя так говорить о товарище сейчас, при людях, с которыми встретились впервые. В тот самый момент замолчал Юрка, когда к Каргину подошел парень в распахнутом полушубке — коренастый, широкоплечий. Он смотрел на Каргина ясными виноватыми глазами. Застегнув полушубок, козырнул и представился:

— Михась Стригаленок, командир передового…

— Погоди, сначала я скажу, — бесцеремонно перебил его Каргин. — Богато нынче снегами.

— Так точно, богато! И они непременно стают! — будто даже обрадовавшись, ответил Стригаленок. И такая в этот момент из его глаз лилась ласка, что Каргин даже несколько смутился, сказал не так четко и уверенно, как того хотелось:

— Значит, большое половодье будет.

— Так точно, большущее! Я, товарищ Каргин, человек прямой и поэтому при всех откровенно заявляю: виноват, допустил промашку, что так встретил. Уж очень обрадовался, когда вас увидел.

— С чего вдруг такая радость? Ведь мы с тобой, если меня глаза не обманывают, до сегодняшнего дня не встречались? — Стригаленку было лет восемнадцать, вот и обратился к нему Каргин на «ты».

— От ваших товарищей о вас наслышан, — еще шире улыбнулся Стригаленок.

Неужели не понимает, что эти его слова — откровенное подлизывание? Неужели таким приемом надеется задобрить его, Каргина? Чтобы начальству не доложил о его промашке? Жаль, не дослушал, чего передового он командир. Однако узнать это всегда успеется…

А может, он по простоте душевной все это сказанул так неловко?..

— Куда теперь идти? — спросил Каргин.

— За мной прошу. — И Стригаленок уверенно зашагал к стене зеленых елочек, нырнул в чуть заметный прогал.