– А откуда ты знаешь?

– Что знаю?

– Что у ее папаши триста бутылок в баре?

Если бы некто, не верящий в телепатию, увидел, как я разговариваю с черным котом, он немедленно позвонил бы либо в вытрезвитель, либо в скорую психиатрическую помощь. Ну, или испуганно осенил бы нас крестным знаменем – свят, свят, свят!

– Она рассказывала... – мечтательно телепатировал Эдгар-Эдичка. – Когда мы на крыше сидели.

– Вы и на крыше были?!

– А что?

– Да ничего. Просто знаю, зачем коты на крыши подруг водят.

– Да ладно тебе. Кто старое помянет, тому глаз вот.

– Ты, что, Эдгара По читал?!

– Нет, а что?

– Да в одном его рассказе герой допил бутылку до донышка и потом коту своему глаз перочинным ножиком вырезал.

– Потому что глаз зрел в корень? – кот мой был не промах и за словом в карман не лез.

– Ну да.

Мы посидели, критически рассматривая друг друга.

– Так что будем делать? – первым нарушил я молчание.

– А ты сможешь промыть им мозги в унитазе? – посмотрел он на мои бицепсы.

Я вспомнил типов и сказал, как мне кажется, уверенно:

– Смогу. Но по одиночке и если найду, наконец, гантели и приведу себя в порядок. Кстати, надо бы и тебя в порядок привести. А то у тебя после купания вид не совсем презентабельный, не говоря уже о запахе.

Следующие полчаса я мыл, чистил и дезодорировал Эдичку. Пока он с философским видом сох под батареей парового отопления, я нервно размышлял.

Мне было о чем подумать. Купая Эдгара, я обнаружил на его макушке шрамы. Они образовывали практически правильный прямоугольник три сантиметра на три, и под ними прощупывались костные бугорки. Предположив, что моему коту делали трепанацию, я вспомнил тетку...

До того, как стать изворотливым предпринимателем, она, известный доктор медицинских наук, профессор, а впоследствии и засекреченный лауреат Государственной премии по физиологии животных, строила коммунизм в отдельно взятом оборонном биологическом НИИ, занимавшимся проблемами использования животных и прочей живности в военных целях.