До сих пор безоружный думал так: "Если меня сегодня отпустят, то в другой раз уже не поймают". Теперь же у него вдруг мелькнула другая мысль: "Если мне удастся удрать от него, тогда держись…" И он сразу представил себе немцев: немцев, шагающих колоннами, немцев на грузовиках и в бронемашинах – зрелище, сулящее смерть сотням людей и благополучие ему, хитрому человеку, которого никому не удалось обвести вокруг пальца.

Они миновали гарь и заросли и вошли в густой зеленый лес, не тронутый пожаром. Теперь под ногами у них лежал толстый слой сухой хвои. Вооруженный остался где-то позади, возможно, пошел другой дорогой. Опасливо оглядевшись и не проронив ни звука, безоружный прибавил шагу. Вскоре он уже несся по кручам между соснами, забираясь все дальше в чащу. Он убегал. Теперь он ясно осознал это и замер от страха. Но в ту же минуту понял, что все равно ушел уже слишком далеко, что тот, кто вел его, конечно, заметил уже его желание убежать и, вероятно, бежит следом. Да, у него оставался только один выход – бежать дальше: беда, если он попадется на мушку вооруженному теперь, когда стал беглецом.

Сзади послышались шаги. Он оглянулся: в нескольких метрах от него все так же спокойно, невозмутимо шел вооруженный. Ружье он держал в руке.

– Отсюда можно уже напрямик, – сказал он.

И все стало, как раньше. Та же полная неизвестность: то ли все плохо, то ли хорошо; хорошо или плохо, что лес, вместо того чтобы кончиться, стал еще гуще, что этот человек ни слова ему не сказал, хотя видел, что он чуть не убежал.

– Кончится когда-нибудь этот лес? – спросил он.

– Минуем холм и будем на месте, – ответил вооруженный. – Крепитесь, сегодня ночью будете дома.

– Значит, меня и вправду отпустят домой? Я хочу сказать, не захотят ли меня, например, оставить как заложника?