Он попросил, чтоб дали еще патронов. Теперь на берегу речушки за его спиной собралось немало любопытных. Там, по ту сторону реки, на самой верхушке деревьев такие заманчивые сосновые шишки. Что ж, так на них и глядеть? К чему это пустое пространство между ним и предметами? Ведь шишки неотделимы от него, от его глаз, они с ним, а не где-то там, далеко. Стоит навести винтовку, и ясно, что пустота – это просто обман: пройдет доля секунды, и валится шишка, срезанная у основания. Его забавляло ощущение пустоты ружейного ствола, пустоты, которая продолжалась в воздухе. Так легко заполнить пустоту выстрелом, так просто провести черту, которая ведет к шишке, цветку мака, камешку, белке.
– Да, этот не промахнется, – говорили партизаны, и никто не решался пошутить над парнем.
– Пойдешь с нами, – сказал командир.
– А винтовку дадите? – спросил парень.
– Дадим, а как же!
И он ушел с ними.
С собой он захватил сумку, полную яблок, и две головки сыру.
Деревня казалась пятном шифера, соломы и коровьего помета, затерянным в горах пятном. Как хорошо уходить! За каждым поворотом дороги ждет что-нибудь новое: деревья с еловыми шишками, птицы, готовые вспорхнуть с ветки, камни, поросшие мхом. Расстояние, которое отделяет его от них, кем-то выдумано, выстрел может поглотить воздух, заполняя собой пустоту. Но ему запретили стрелять: по этим местам нужно пройти без шума, патроны надо беречь для войны. Через тропу пробежал вспугнутый их шагами заяц. Под свист и улюлюканье он чуть было не укрылся в кустах, но у самого края тропы его настиг выстрел.