Платонида Андревна с немым удивлением рассматривала предстоящую ей странную фигуру; ей казалось, что это само гороховое пугало сошло с места, чтобы обличить ее в грехе Иродиады, то есть в ее хотя детской, но все-таки сердечной слабости к мужниному брату.

Константин Ионыч, разрушая убеждения Платониды Андревны о его тождестве с гороховым пугалом, поспешил счесться с нею родством, лотом напомнил, как его три дня назад приняли Маркел Семеныч и муж Платониды Марко Маркелыч, и, наконец, поклонившись Платониде Андревне до земли, стал просить ее пособить ему приютить спрятанных им на коноплянике детей.

Известное дело, что никогда и никому женщина не способна оказать более (великодушного сочувствия и услуги, как человеку, сделавшемуся случайно поверенным ее сердечной слабости.

Платонида Андревна подтвердила непреложную истину этого мнения: не расспрашивая ничего более у Пизонского, она прямо обратилась с вопросом к Авениру:

- Ну, как же быть? Что же мы, Авенир, сделаем?

Авенир только развел руками.

- Разве вот что, - продолжала Платонида Андревиа, - разве ступай ты, Авенирка, от меня к бабушке Роховне; она хоть и не из церковных, но не строгая; она, может, сжалится - примет.

А Пизонский продолжал:

- И доложу тебе, моя умница, что одежонки на них, на бедных птенчиках, теперь никакой нет ровнехонько; одна таки еще в рубашечке, а другая, меньшенькая - совсем голенькая. Завернула я ее в свои штанцы, да не очень ей в них пристойно, а ее лохмотики все свалились, да, совсем свалились.

- Это ничего, - отвечала Платонида Андревна, - лохмотиков я сейчас вынесу. Чтоб только Дарья-воровка за мною как не подсмотрела! - добавила она, взглянув на Авенира и приложив к губам палец. - Она нонче все за мной, как есть всякий мой шаг замечает.

- А вы, невестка, будто как на пугало что негодное несете: сверните в комочек, да и пронесите, - научал Авенир невестку.