Я смотрел на нее как кролик на удава. И не только я.

Зазвучала музыка. Алена качнула в такт бедрами, и лысый толстяк за соседним столиком застыл с открытым ртом и не донесенной до губ вилкой. Спутница дотронулась до его руки, сказала что-то резким тоном, и толстяк вяло зашевелил челюстями, делая вид, что Алена его больше не интересует. Притворщик.

Для разминки она спела последний хит Пугачевой. Потом последовали два джазовых стандарта. Это было неплохо. Когда ей не хватало голоса, она компенсировала его отсутствие эротичными придыханиями в микрофон. И это было даже лучше, чем если бы она добросовестно следовала нотам.

Вскоре к сцене потянулась вереница мужчин с деньгами, они желали потратить кое-какую мелочь на искусство. Купюры переходили к Алене, а от нее – к клавишнику, как она и рассказывала. Коробку из-под «Сникерсов» мне с моего места не было видно.

Когда Алена пела на заказ, обнаруживалось еще одно ее достоинство: она умело имитировала манеру той или иной «звезды», в зависимости от песни. И заказчики были в восторге. Была ли в восторге Алена – трудно сказать.

– Что-то еще? – возник рядом с моим столиком официант.

– Бокал шампанского. И счет.

Пока юноша бегал за шампанским, я прошелся по залу, скользя взглядом по лицам посетителей. Свет и тени играли на этих лицах, и одно из них показалось мне знакомым. Это было поразительно.

Я остановился. Потом подошел поближе. Я испытывал странное чувство. Эта встреча могла случиться когда угодно и где угодно, но произошла она здесь и сейчас. И оттого тяжело мне дались последние шаги к столику, за которым сидела темноволосая девушка в черном вечернем платье. На вид ей было лет двадцать. А на самом деле – восемнадцать.