– Вы прекрасно объясняете.

– Костя, вы делаете мне комплименты в самых неожиданных обстоятельствах, – восхитилась она. – Когда закончите разбираться со Змеем, возвращайтесь через служебный вход. Я заканчиваю петь после трех, и тогда мы вместе посидим за столиком, поговорим, отметим вашу хорошо сделанную работу... Идет?

Она повернулась ко мне. Синие глаза. Синий бархат и заключенное в него тело. Розовый бутон губ, шелковая гладь плеч, открытых взгляду. Моему взгляду.

Когда такая женщина спрашивает, надо отвечать утвердительно. И это нормально.

Потому что мне никогда больше не будет двадцать семь, как Кристине никогда не будет восемнадцать. И надо торопиться жить, потому что может настать такой момент, когда сегодня уже пройдет, а завтра уже не наступит. Никогда.

– Само собой, – сказал я. – Только не забудьте. Можете увлечься пением и забыть про совместный ужин. Или это ранний завтрак?

– Не знаю, – улыбнулась она. Перламутр и розы.

– У меня сегодня происходит погружение в сладкую жизнь, – сообщил я, и Алена утвердительно кивнула. – По полной программе.

– Вам нравится?

– Со мной такое редко бывает.

– Кстати, о сладкой жизни. – Ее рука скользнула за зеркало. – У меня есть шампанское. И пара фужеров тоже найдется.

– У нас есть на это время?

– Пока есть. – Ее ногти уже срывают фольгу с бутылочного горлышка. – Пока время терпит. Давайте, Константин?

– Все, что дают эти руки, – благо, – говорю я и улыбаюсь. Мне смешны мои слова.

– И не пора ли нам перейти на «ты»? – говорит Алена.

– Самое время, – отвечаю я и принимаю из ее тонких пальцев фужер. На пару минут я забываю о Змее и обо всем остальном.

Но лишь на пару минут.

Глава 5

Это был довольно резкий и неприятный переход: от синего бархата и шампанского к пыльной каморке на втором этаже. То, что Алена назвала окном, на самом деле было щелью сантиметров тридцати в длину и пяти в высоту. Я видел часть сцены и небольшой сектор обеденного зала. Змей находился именно в этом секторе.