Получилось как-то осенью, что надо пускать, а пускать некому. Это же сложное дело - распредузлы там всякие. И вот я стал сантехником. А до этого я никогда с ними не контачил, мне просто про них говорили... Ну и стал я, значит, по квартирам по всяким шастать, у кого течет, у кого что. Все устранял. Особо в начале много было неполадок. Ну а как уж с ними в первый раз, даже не помню. Болела, видать, тогда Елена Сергеевна, потому и выглядела плохо. Я только позже красоту-то ее раскусил особую... Ну вот, на почве сантехники этой вначале, а потом они такие интеллигентные, оказалось, у них же отец бухгалтером был до революции. Ну и они, короче говоря, по хозяйству ничего не могли, допустим, вилку в розетку или там еще чего, ну а у меня это все - совсем другое дело. А тут еще выяснилось, что Елена Сергеевна - интереснейшая женщина, и очень приятно с ней разговаривать. А Анатолий Сергеевич этот был довольно-таки неразговорчивым, ну не то что неразговорчивым - сдержанным. ( Кричит попугай.) Чего, интересно, да? Или ты хозяйку свою зовешь? Ничего, сейчас она придет - все магазины только до единого оббежит и вернется... А Анатолий Сергеевич этот ведь еще что? Он ведь был в плену. Но скрывал это все тщательнейшим образом. Вот его билет военный, ну и прочие бумажки. Он интендантом был во время войны, по-моему, даже младшим интендантом. У него много удостоверений разных, а самих медалей почему-то нет. Когда он еще болел и после, как я сунулся, значков каких-то много было, а самих медалей почему-то не было. Подозрительно это все, по-моему. Здесь что-то каким-то образом враль. Эх, если бы не он, если бы Елена Сергеевна была одна... А так ведь все в доме знали - брат и сестра. Да и я так думал, а когда увидел его, так сразу и понял: что-то не так. Как я раньше не замечал, не знаю. Ведь он поэтому и скрывал, что у них нечто большее... Ну да я такого не понимаю! Не по-людски это! ( Хлопает дверь. В комнату залетает пух.) Друзей у них практически не было.