Народу было совсем чуть-чуть. Эти вот подруги, ну и несколько его друзей. Он и при жизни ее был таким, а уж после смерти единственной радостью для него было ходить на кладбище и разговаривать с нею. Совсем свихнулся с горя, старичок! Кроме этого, стал я замечать странное. Идешь на работу, и видишь где-нибудь рядом с домом труп кошки. И так каждое утро. А однажды увидел его - с бечевкой стоял, кота душил. Научился, значит. Кот вопит, а он над ним - как ветеринар. Меня чуть не стошнило.Я глазам не поверил. Оказалось, он. И сосед тоже страшно удивился, когда я сказал. Жалко его было, а помочь никак. ( Снова раскладывает фотографии.) Потом он уже предлагал: "Давайте оформим опекунство!" Все равно я уже и так его опекал. Он говорил, все равно вы ухаживаете, никаких обязательств лишних. Ну а когда уже ногу сломал, отвезли в Тринадцатую больницу, там же, где и я лежал. Палату я не помню. Операцию ему делать не стали - по возрасту. У него был перелом шейки бедра. Пошел за тортом и упал. Знакомая к нему пришла какая-то. Перед ней, видать, решил хвост распустить. Ну и увезли его на скорой. Год ведь еще не прошел даже после смерти Елены Сергеевны. Мучился он недолго. Месяца два-три всего. Уже перед тем, как его забрать, я приехал, и меня поразило, что вид у него такой, можно сказать, предсмертный. Я даже выразился тогда, что он уже одной ногой в могиле. Привез его сюда. Периодически в туалет его водил. Мука была жуткая: минут десять-пятнадцать добирались из комнаты. Рукой я его подхвачу, но у него движения заторможены, страшная боль же. Есть он стал мало, уже слипни были. Не мог сходить запоры, видимо. Надо было, наверно, клизму ставить. Не мог я тоже ни пошевелить, ничего. Ну а потом мне сказали, и я пришел. Рвотная масса, и он захлебнулся. Но когда пришел, уже убрали все. Та самая глуховатая соседка по Дворянскому гнезду, для которой он за тортом бегал. Она к нему в последнее время зачастила. Хотела, видимо, квартиру. Видит, что уже все, и прилипла ухаживать - из корыстных целей.