Подойдя к нужному мне номеру (коридор напомнил мне нечто среднее между лечебницей и общежитием), я замешкался на пороге, вынимая ключи, и оглянулся. В нескольких шагах от меня дедушка с "Правдой" в руке застыл перед своей дверью, наблюдая за мной довольно бесцеремонно.

Первым делом я решил осмотреть свое временное убежище. Повесив куртку на спинку стула, я прошел на кухню. Она была соединена с гостиной балконом, где хранился снаряд для занятий серфингом. Скользить по водной глади наших рек и озер сделалось особым шиком у советских "пляжных мальчиков" незадолго до смерти Брежнева.

В отдалении, там, где троллейбус совершал поворот, наблюдалось скопление одинаковых машин - вероятно стоянка такси. Скинув сапоги, я принялся за осмотр гостиной. В неком подобии ниши располагался покрытый фиолетовой накидкой диван, рядом с балконной дверью стоял гардероб, а напротив него секретер - оба были заперты. На приглядной подвесной полочке я увидел кассетный магнитофон и картонку с кассетами. Машинально я перебрал несколько наугад - Окуджава, Высоцкий, Элвис Пресли. Ну да, для продления жизни в кадаврах типа Регины, а вот кассета совсем без надписи, наверное здесь записан Галич или что-нибудь крамольное...

Ни телевизора, ни обычных в домах культурных людей икон, в комнате не было. Телефон? Ах да, телефон же стоит на кухне! Словно в ответ на мою мысль оттуда раздался звонок. Это звонит моя благодетельница Галина, решил я и, подняв трубку, просто сказал: "Алло". Не получив ответа, я был вынужден повторить это слово еще раз, после чего немолодой, но довольно развязный голос проговорил: "Ну что, "Але", ты еще не надумал смыться?"