- Что вам угодно? - собрался я спросить у незнакомца, но в трубке были слышны уже одни гудки.

Закурив сигарету из пачки на холодильнике, я вернулся в гостиную. Неужели это дедушка-журналист развлекается таким хулиганским способом? На "органы" вроде бы непохоже. Почему-то анонимный звонок, возможно ошибочный, оставил в моей душе крайне неприятный осадок.

Заметив, что пепел с моей сигареты вот-вот упадет на паркет, я принялся искать глазами подходящий сосуд, куда бы я мог его стряхнуть, и в этот момент мой взгляд наткнулся на предмет, заставивший меня содрогнуться! Пепел свалился на пол.

В темном углублении над изголовием дивана был подвешен некий предмет. С первого взгляда его можно было принять за лампу-ночник, но это была не лампа, а шоколадного цвета слепок с человеческого лица, посмертная маска или что-то вроде, пустые глазницы, наполовину прикрытые выпуклыми веками, и слегка оскаленный рот придавали ей выражение высокомерного и насмешливого превосходства, но было в тоже время в ней нечто зловещее и мстительное, нечто от поверженного идола, вновь обретшего способность внушать страх.

В памяти тотчас воскресло пластиковое, бескровное лицо Регины с наклеенными родинками из сургуча, а также ее несуразные брюки из фальшивой кожи, но главное, что взволновало меня больше всего, это сходство черт маски на стене с чертами лица Игоря-Гарика. Я вновь услышал его глуховатый и высокий голос, которому он, сдавливая горло, тщетно пытался придать более мужественное звучание, от чего голос становился все глуше и писклявей. Его пошлейшие высказывания о "правах человека" вперемежку с солдафонскими восторгами перед Америкой, высказанные его "фрау", похожей на Сахарова в белокуром парике, показались мне в эту минуту особенно отталкивающими. Пара особей из абсолютно чуждого, потустороннего для нас мира.

Еще раз взглянув на маску, я заставил себя улыбнуться ей, как будто моя улыбка смогла бы изменить ее выражение, торжествующе-угрожающее и коварное, но черты жуткой личины и не подумали смягчиться. Напротив, холодный луч осеннего солнца, выглянувшего на мгновение перед закатом, скользнув по ее губам прибавил маске жестокого лукавства. Она все больше напоминала мне нечто вроде рекламы конфет для лакомок с того света.