- Вы умные люди, - сказал становой, - хорошо сделали.

- Точно так, - отвечали полицейские.

- И порядочные дураки.

- Точно так, ваше благородие.

- Вот что, умные дураки, постелите-ка все это вон там на траве, костер разведите, чайник согрейте, - так! Живо! Теперь нужно гостей звать.

- Слушаем.

- Куда же вы пойдете?

- Не могим знать, ваше благородие.

- Ну, так я вам скажу: лодку эту поставьте на воду и поезжайте гостей звать.

- Слушаем! - сказали полицейские, - и, взяв лодку за край, повернули на бок.

- Чижик, чижик, где ты был? Пожалуйте, гости дорогие. А, и кум тут! Ну, давай поцелуемся.

Становой с Рюриком обнялись, но Курымушка, пока они целовались, схватил ружье, отбежал к дереву и стал за него, как за баррикадой.

Ахилл как осклабился, так и остался с такою же глупою рожей стоять.

Не обращая никакого внимания на Курымушку, такого маленького, Кум угостил вином Рюрика и Ахилла и, увидев четырех убитых крякв, так и ахнул.

- Да мы тут сейчас пир на весь мир устроим: ведь они теперь осенью жирные.

И велел четыре ямки копать; в эти ямки прямо в перьях уложили уток, засыпали горячей золой, костер над ними развели.

- А еще бы хорошо осеннего дупеля убить, да его бы во французскую булку сырого, а булку тоже бы в ямку, пока она вся жиром его пропитается. Ну, вот закусим, такая закусочка - едрена муха, скажу я вам... ну, вы чего дремлете, ребята здоровые, вам еще по стакану под ветчину, а потом и под утки начнем.

Выпили еще по стакану.

- Меня самого из шестого класса выгнали; эх, было время! вот было время: Gaudeamus знаете?

- Ну, как же!

И запели:

Gaudeamus igitur

Juvenes dum sumus...

А Курымушка так и стоял, все стоял за деревом, ожидая на себя нападения; первым выстрелом он думал убить станового, вторым полицейского, затем броситься вперед, схватить второе ружье, другого полицейского взять в плен и на этих лошадях продолжать путешествие.