ЛОБАН.

Вот если бы знать в свои ранние годы, когда встречаешься: с первою волною своей судьбы, что та же волна еще придет, - тогда совсем бы иначе с ней расставался, а в том и беда: кажется, навеки ушла и никогда не воротится. Старшие с улыбкой смотрят на детские приключения, им хорошо, они свое пережили, а для самих детей все является, как неповторимое. Долго не мог взять себе это в ум Курымушка, почему так издевались над ним в гимназии, как за зверем ходили и твердили: "поехал в Азию, приехал в гимназию". Разве нет забытых стран на свете, разве плана его не одобрил сам учитель географии, и если была его одна ошибка в выборе товарищей, то ведь от этого не исчезают забытые страны, их можно открывать иначе, - в чем же тут дело? - "Уж не дурак ли я?" - подумал он. И стал эту мысль носить в себе, как болезнь. Пробовал победить сам себя усердием, стал зубрить уроки, ничего не выходило: Коровья Смерть как заладил единицу, так она и шла безотрывно. Смутно было в душе, что если бы что-то не мешало, то мог бы учиться как все и даже много лучше. Однажды Коровья Смерть задал такую задачу, что все так и сели над ней, все первые математики были спрошены, никто не мог решить. Вдруг Курымушке показалось, будто он спит - не спит и ему просто видится решение отдельно от себя; попробовал это видимое записать, и как раз выходил ответ. Всю руку поднять он не посмел, а только немножко ладонь выставил, и то она дрожала. Соседи крикнули:

- Алпатов вызывается!

- Ну, выходи, - сказал Коровья Смерть, - опять какую-нибудь глупость сморозишь, - это тебе не Азия!

Курымушка вышел и стал писать мелом на доске по своему видению.

- Как же это ты так? - изумился учитель, - откуда ты взял это решение.

- Из головы, - ответил Курымушка очень конфузливо, - мне так показалось, это не верно?

- Вполне верно, только ведь как же ты мог?

И к великому изумлению всего класса сразу после единицы поставил три и не простое, а как воскресение из коровьей смерти, на весь год.