С большой неохотой я решил сначала попытаться взять гору Пазанга. Но перед этим требовалось как следует отдохнуть.

Мы отдыхали весь день. Гьялсен и Пемба массировали мне и Пазангу ноги, за завтраком и обедом нам доставались лучшие куски.

Пришел пастух. Он принес еще дров. Этот молчаливый, сдержанный человек доказал, что на него можно положиться.

Рано утром мы выступили впятером в поход. Гьялсен и Пемба несли больше других; им предстояло возвращаться в тот же день. Пазанг, Аджиба и я должны были возможно выше поставить палатку и после ночевки пойти на штурм.

Пазанг и Аджиба разведали отличный путь, и наш отряд двигался быстро. После обеденного привала мы поделили ноши Гьялсена и Пембы – по десяти килограммов на человека в дополнение к тому, что уже было.

Лагерь разбили в большом котловане на леднике. Сильно припекали солнечные лучи, отражаясь от ледяных стенок. Отчетливые следы говорили о том, что по соседству проходили мощные лавины.

Пазанг выбирал место с тщательностью, которая показалась мне чрезмерной. Я подумал даже, что он нарочно старается блеснуть познаниями, которые именно сейчас не так-то уж нужны. Но ночью мне пришлось в корне переменить этот взгляд.

Палатка стояла между двумя огромными трещинами. До конца дня все было тихо, зато с наступлением темноты и мороза поднялся страшный грохот. То и дело по склонам катились тяжелые глыбы льда. Могучий ледяной купол непрерывно сотрясался.

Осенние ночи особенно опасны для альпинистов. Резкие колебания температуры – в нашем котловане днем было значительно выше нуля, а два часа спустя градусник показал 20 градусов мороза – влекут за собой такое сжатие льда, что целые ледяные утесы отрываются и летят в бездну.

Несколько дней спустя мы разбили лагерь метрах в десяти от ледяной стенки. Весь день она вела себя совершенно спокойно, но, едва зашло солнце, стала бомбардировать нас кусками льда величиной в кулак.