Мы наняли проводника и трех яков на следующий этап до Тибрикота. Однако проводник предупредил нас, что до самого Тибрикота вряд ли дойдет.

– Внизу, в долинах, очень жарко, слишком жарко для меня и для яков. Я пойду, сколько смогу.

Я возразил. Стоит ли опасаться жары в октябре, да еще на высоте четырех тысяч метров! Нет, наше путешествие, вероятно, будет очень приятным.

– И я так думаю, – вежливо ответил проводник. – Иначе зачем мне с вами идти! Я человек состоятельный…

…Снова утро и леденящая тень от бугра, снова жаркое солнце, приветливо-любопытные лица, вращающиеся молитвенные колеса

У него добродушное лицо и длинная косичка, держится он с большим достоинством. Когда яки были навьючены, пришла жена проводника и принесла пиалу с маслом. Муж низко склонил голову, любопытные затаили дыхание, воцарилась благоговейная тишина – и жена смазала ему маслом волосы и лоб. Это, видимо, должно было предостеречь от опасностей юга.

Вообще-то я нерадивый фотограф и потому упустил множество случаев сделать уникальные снимки. Но на этот раз я быстро оценил ситуацию. Ах, если бы эта женщина, ни разу до сих пор не видевшая белого человека, согласилась бы и меня смазать священным маслом, а Пазанг увековечил бы сей обряд на фотопленке! Получился бы снимок, который любой журнал поместит на первой странице!

Мне и сейчас стыдно, когда вспоминаю, что мыслил в тот момент как-то уж слишком утилитарно.

Так или иначе, жена проводника решительно отказалась смазать маслом меня, чужеземца. И как только мне могла прийти в голову подобная мысль?! Одно дело, муж, а кто такой я? Она так меня отчитала, что я поспешил отказаться от сенсационного снимка, и мы двинулись в путь.

Трудно рассказывать о последующих днях, трудно подобрать достойные слова и сравнения, но долину Барбунг Кхола, по которой мы следовали на юг, я назвал бы самой красивой на свете. Быть может, это преувеличение, но да простят мне его. Много долин видел я в Гималаях, и ни одна не может сравниться с этой.