В самом конце долины высилась северная вершина Дхаулагири (7500 м). Однако и без такого великолепного фона долина была бы изумительна.

Покинув каменистые равнины Тибета, мы медленно спускались вниз, навстречу небольшим кустам в огненно-красном осеннем наряде, на которых росли крупные сладкие желтые ягоды. Но их сторожили столь острые шипы, что нам пришлось умерить свой аппетит. Впрочем, и те несколько горстей, что нам удалось сорвать, были желанным добавлением к нашей однообразной пище.

Скоро мы разделились: проводник повел яков по долине, то и дело переходя вброд Барбунг Кхола, мы же шли по верху.

Внезапно впереди выросла отвесная стена, тропка скрылась в тесном ущелье. Шерпы уже вошли в него, и я слышал их смех. Потом стало тихо. В узком проходе царил мрак, а Пемба, шедший с большой ношей, застрял и теперь испуганно сопел, не в силах продвинуться ни вперед, ни назад.

Я стал толкать его сзади, Аджиба тянул спереди, и понемногу нам удалось вытолкнуть побледневшего Пембу на волю.

Далеко внизу, на противоположном берегу реки, мы увидели наших яков. Почти целый день мы двигались врозь, так как наша тропа извивалась вдоль крутых пропастей, по которым яки не могли пройти. Они шли вдоль самой реки, разливающейся все шире и шире.

Переправа через реку требовала от проводника известного искусства. Он ложился животом на спину яка, подтягивал ноги и полы своей шубы и таким образом переезжал на другую сторону.

Позже мне выдался случай самому испытать этот способ благодаря особой предупредительности проводника и шерпов, которые решили избавить меня от необходимости каждый раз снимать и надевать обувь. Скажу только, что я предпочту тридцать раз окоченевшими пальцами расшнуровывать и зашнуровывать ботинки, нежели повторить такую переправу.