«Уйти бы на край света», — подумала Елизавета Николаевна и вздохнула. И стала вздыхать и вздыхать. Все чаще и чаще. Она вздыхала, и ей казалось, что в доме душно, не хватает воздуха, совершенно нечем дышать. Тогда она встала, чтобы приоткрыть окно.

Снеговой ветер ворвался в комнату, схватил занавеску, завернул в нее Елизавету Николаевну, приподнял и бросил. Что-то загремело, зазвенело и стукнуло об пол. Кто-то закричал в доме, и что-то завыло и загудело в ответ на улице. Гуденье и гул налетели, подхватили и понесли Елизавету Николаевну в неизвестную даль.

«Так вот, как оно теперь…» — подумала она без слов.

Да и правда, какой посошок, какая котомка в наш ракетный век. Мы так далеко ушли вперед!

На краю света было тихо и светло. Елизавета Николаевна открыла глаза. Она чувствовала, что спала крепко и хорошо выспалась. Но вставать ей еще не хотелось.

Напротив ее кровати было приоткрыто окно. Перед окном росло деревце. На его ветвях виднелись едва распустившиеся светло-зеленые листики. На ветке сидела птичка и пела простую песенку в четыре ноты. Поодаль виднелась крутая крыша и чердачное оконце в деревянной стене. «Должно быть, здесь все живут в деревянных домиках, и даже зимой распускаются почки», — подумала Елизавета Николаевна.

Было тихо, солнце освещало крышу домика розоватым утренним светом. Елизавета Николаевна вспомнила, что на краю света спешить некуда, и закрыла глаза.

На второй день ее новой жизни Елизавета Николаевна увидела, что деревце под окном осыпано белыми цветами. А птичка пела теперь другую песню — длинную и звонкую. Солнце светило прямо в окна ярко и горячо.

Елизавета Николаевна попробовала встать, но не смогла. Особенно это ее не огорчило. Она лежала, смотрела на цветущее деревце, слушала птичку, испытывая тихую, спокойную радость от непричастности к суете. Ей стало легко, очень легко. Так с ней еще не бывало. Ей представилось, что это и есть невесомость.