Однако именно благодаря ей Генри освоил искусство выживания. Елизавета обладала непревзойденным актерским талантом, оставаясь при этом жестокой тварью, готовой без колебаний отправить на тот свет собственную мать, если того требовали обстоятельства. Правда, потом она могла горько рыдать перед народом и, надев терновый венец мученицы, заниматься самобичеванием. Но странное дело, тернии не оставляли на ней ни единого следа, зато вскоре появлялись пьесы и сонеты, столь многочисленные, что во всем королевстве на них не хватало бумаги. Королева Елизавета I порой вела себя так распутно и беспринципно, что сам сатана переворачивался в аду, однако ни одна из упомянутых неприглядных черт никогда не проступала сквозь личину королевы-девственницы, истинной хранительницы государства.

Старый лорд Бергли, главный королевский министр, был под стать государыне. Наворованных им денег хватало, чтобы скупить всю Непобедимую армаду, английский же флот оставался таким дряхлым и немощным, что мог с одинаковым успехом дать по испанцам залп из допотопных орудий или просто чихнуть в их сторону. Разница невелика. Однако сам дьявол помог старому пройдохе: английским кораблям не понадобилось «чихать» на противника, так как вместо них это сделал ветер, принесший Бергли победу, о которой англичане не смели и мечтать. Один из прежних осведомителей Грэшема как-то весело заметил, что старина Бергли способен всадить в спину нож, оставаясь при этом истинным джентльменом. Роберт Сесил, сын и наследник Бергли, походил на сморщенное печеное яблоко, а его гниющее, скрюченное болезнью тело свидетельствовало об испорченной душе. Двурушничество, убийства и борьба за власть остались прежними, но шик и изящество елизаветинской эпохи, длившейся почти полвека, исчезли, и на смену им пришел примитивный и жестокий век. Шел 1605 год.

У Грэшема нестерпимо чесалась голова, несмотря на тщательно вымытые волосы и отсутствие признаков облысения и дурной болезни. Так случалось всегда, когда надвигалась беда.