Такое положение дел раздражало. Генри подстегнул лошадь, и та ускорила шаг, но, понимая, что хозяину нет до нее дела, снова перешла на легкую иноходь. В лице Уилла Шедуэлла Генри потерял ценного работника, которого сотворил собственными руками. Нападение на Уилла означало нападение на самого Грэшема, но причина оставалась загадкой. А загадок Генри не любил. Они не давали покоя, угрожая его существованию и требуя немедленного объяснения. Много лет назад Грэшем решил, что для человека нет ничего дороже собственной жизни, и для ее сохранения требовалось обладать безжалостностью, чувством юмора, некоторой преданностью делу и большим мужеством.
Вскоре Генри въехал во внутренний двор Грэнвилл-колледжа. У него еще оставалось время забежать к себе в комнату и сменить дорожный костюм на подобающую случаю темную одежду и длинную мантию магистра искусств. Мысль о не поддающейся разгадке тайне сверлила мозг.
Прежде чем сесть за «высокий стол»,
— Добро пожаловать, сэр Генри, — приветствовал Грэшема Алан Сайдсмит, которого тот назначил президентом для формального надзора за неуправляемой толпой обитателей Грэнвилл-колледжа. — Надеюсь, сегодняшняя прогулка помогла вам восстановить силы?
Грэшем никогда не видел Алана пьяным, при этом тот не расставался с бокалом и пивной кружкой и знал о тайных делах Генри гораздо больше, чем тот ему говорил. И все же Сайдсмит был одним из немногих, кому Генри полностью доверял.
— У меня превосходная лошадь и отличное здоровье, а совсем скоро я наемся до отвала. Кроме того, в Кембридже стоит прекрасная летняя погода. Как тут не восстановить силы? — беззаботно усмехнулся Генри.