Это Шедуэлл знал наверняка. Конечно, ему удалось оторваться от погони. Дороги, которыми он шел, петляли по равнинам, но звезды оставались на своих обычных местах. Беглец был готов поклясться, что движется к Кембриджу, и если не сворачивать, то скоро он окажется на берегу реки, медленно текущей по равнине. Все знают, что Грэшем несметно богат, но сейчас он наверняка спит в скромно обставленной, заполненной книгами комнатке в колледже, вдали от своего роскошного особняка на улице Стрэнд, за которым присматривает его шлюха. Генри, как всегда, знает, что нужно делать.

Несмотря на пронизывающий до костей холод, Уилла потянуло в сон. Возможно, придется провести всю ночь в канаве, прикрывшись ветхим плащом, единственной вещью, которую он успел захватить, убегая из Лондона. Только бы дождаться утра…

Шедуэлл не слышал, как кто-то подполз совсем близко и, обжигая горячим дыханием щеку, вкрадчиво прошептал:

— Ну и заставил же ты нас побегать, Уилл Шедуэлл.

Он дико вскрикнул и выскочил из канавы, чувствуя, что тело отказывается ему повиноваться. Чуть поодаль маячили три или четыре фигуры, едва различимые в темноте. Уилл отскочил в сторону и вдруг почувствовал, как что-то острое разорвало сапог и вонзилось в лодыжку. Затем последовал тяжелый удар в спину, и, падая лицом вниз, Шедуэлл с ужасом увидел конец лезвия, которое пронзило его насквозь и вышло под грудью. Он стал судорожно хватать ртом воздух, ощущая теплый солоноватый привкус крови и нестерпимую, парализующую боль. Сквозь угасающее сознание Уилл услышал глухой удар собственного тела о мягкую землю. Потом кто-то сильно пнул его сапогом. Последнее, что увидел Уилл Шедуэлл на этом свете, было нацеленное в глазницу тонкое лезвие, приближающееся с неумолимой быстротой.

— Вы заплатите мне, как всегда? — спросил вечно простуженный мельник и шмыгнул носом.

Генри Грэшем слегка пнул лицо покойника сапогом.

— Я никому не сказал, — угрюмо добавил мельник, вытирая нос.