- "Дэло дэ потэ, - продолжал он поспешно. - В Делосе только я - там, где алтарь Аполлонов воздвигнут, - юную стройно-высокую пальму однажды заметил (в храм же зашел, окруженный толпою сопутников верных, я по пути, на котором столь много мне встретилось бедствий). Юную пальму заметив, я в сердце своем изумлен был долго: подобного ей благородного древа нигде не видал я.
Так и тебе я дивлюсь. Но, дивяся тебе, не дерзаю тронуть коленей твоих: несказанной бедой я постигнут".
"Дейдиа д'айнос - да, он не дерзал и страшно боялся, но и девушка боялась и прижимала к груди белое полотно, не в силах отвести взгляд от Прокопа, который торопился высказать свою муку:
- "Только вчера, на двадцатый мне день удалося избегнуть моря: столь долго игралищем был я губительной бури, гнавшей меня от Огигии острова.
Ныне ж сюда я демоном брошен для новых напастей - еще не конец им; верно, немало еще претерпеть мне назначили боги".
Прокоп тяжело вздохнул и поднял страшно исхудавшие руки.
- "Алла, анасс, элеайрэ! Сжалься, царевна; тебя, испытавши превратностей много, первую здесь я с молитвою встретил; никто из живущих в этой земле не знаком мне; скажи, где дорога в город, и дай мне прикрыть обнаженное тело хоть лоскут грубой обертки, в которой сюда привезла ты одежды".
Девичье лицо немного просветлело, приоткрылись влажные губы - быть может, Навзикая ответит...
Но Прокопу хотелось еще благословить ее за тень милого состраданья, от которого порозовело ее лицо.
- "Сой де теой тоса дойен, госа фреси сэси менойнас! О! Да исполнят бессмертные боги твои все желанья, давши супруга по сердцу тебе с изобилием в доме, с миром в семье! Несказанное там водворяется счастье, где однодушно живут, сохраняя домашний порядок, муж и жена, благомысленным людям на радость, недобрым людям на зависть и горе, себе на великую славу..." 1.
Последние слова Прокоп произнес почти на одном дыхании: он сам едва понимал, что говорил, - слова текли плавно, помимо его воли, из какого-то неведомого уголка памяти; прошло почти двадцать лет с тех пор, как он с грехом пополам заучивал сладкую мелодию шестой песни "Одиссеи".