Там, обычно, от раннего утра, до позднего вечера, был непрерывный, крайне пестрый, поток людей, весьма разнообразных, как по своему социальному положению, так и по профессии и званию. Большинство из них, надо сказать, не были казаками и, вообще, ни с какой стороны к казачеству не принадлежали. Ими всеми руководило непреодолимое желание, во что бы то ни стало, попасть в Италию, где условия жизни, по сравнению с Германией, были несравненно лучше, а бомбардировки много реже и в значительно меньшем объеме. Так как получить обычную визу для въезда в Италию было почти невозможно, то оставался единственный путь осуществить свое намерение через казачий штаб. Ссылаясь на потерю документов, большинство из них стремилось как то доказать свою кровную связь с казачеством. Обычно, почти всем это легко удавалось. Получив командировочное свидетельство для поездки в Италию, в казачий стан Доманова и, имея при этом возможность перевезти в казачьих эшелонах свое, порой чрезвычайно огромное имущество, многие, переехав границу, вместо стана Доманова, проникали вглубь Италии, где и устраивали свое личное благополучие. Естественно, что на этой почве широко процветало злоупотребление.

Посещая штаб и встречая иногда моих друзей и знакомых, я постепенно входил в курс всего, что было связано с казачьим вопросом. Благодаря моему штатскому одеянию, я зачастую присутствовал при весьма откровенных разговорах рядовых казаков между собою, каковые, если бы я был в форме, я конечно бы, не услышал. Самая излюбленная тема была Власов и Русская Освободительная Армия (РОА). Здесь Власова расценивали, как народного вождя, ставили на высокий пьедестал и с уважением произносили его имя. Все надежды эти люди возлагали только на его армию, каковая в их воображении была многомиллионной и уже боролась на Восточном фронте, совершая чудеса храбрости, причем, красноармейские дивизии, будто бы, целиком переходили на ее сторону