После этой отповеди г-жа де Реналь шла рядом с ним бледная, взволнованная, и до самого конца прогулки ни тому, ни другому не удалось придумать какого-нибудь предлога, чтобы возобновить разговор.

Теперь уже полюбить г-жу де Реналь для гордого сердца Жюльена стало чем-то совершенно немыслимым; а она, она прониклась к нему уважением; она восхищалась им: как он ее отчитал! Как бы стараясь загладить обиду, которую она ему невольно нанесла, она теперь разрешила себе окружать его самыми нежными заботами. И новизна этих забот доставляла радость г-же де Реналь в течение целой недели. В конце концов ей удалось несколько смягчить гнев Жюльена, но ему и в голову не приходило заподозрить в этом что-либо похожее на личную симпатию.

"Вот они каковы, - говорил он себе, - эти богачи: втопчут тебя в грязь, а потом думают, что все это можно загладить какими-то ужимками".

Сердце г-жи де Реналь было так переполнено, и так оно еще было невинно, что она, несмотря на все свои благие решения не пускаться в откровенности, не могла не рассказать мужу о предложении, которое она сделала Жюльену, и о том, как оно было отвергнуто.

- Как! - вскричал страшно возмущенный г-н де Реналь. - И вы допустили, что вам отказал ваш слуга?

Госпожа де Реналь, возмущенная этим словом, попыталась было возражать.

- Я, сударыня, - отвечал он, - выражаюсь так, как соизволил выразиться покойный принц Конде, представляя своих камергеров молодой супруге. "Все эти люди, - сказал он, - наши слуги". Я вам читал это место из мемуаров де Безанваля, весьма поучительное для поддержания престижа. Всякий, кто не дворянин и живет у вас на жалованье, - это слуга ваш. Я с ним поговорю, с этим господином Жюльеном, и дам ему сто франков.

- Ах, друг мой! - промолвила, дрожа всем телом, г-жа де Реналь. - Ну хоть по крайней мере так, чтобы слуги не видели.

- Ну, еще бы! Они стали бы завидовать - и не без оснований, - сказал супруг, выходя из комнаты и раздумывая, не слишком ли велика сумма, которую он назвал.