- В самом деле? Это прекрасно! (ах мошенник, ведь в сущности, ты обижен, что не удалось подшутить над вкусным этим Борщем). Как дела в родном Азербайджане? Держитесь? Очень мы утомились... возненавидели армян... Мы с вами!...

Откуда этому человеку было знать, что я постоянно сам с собой говорящий тип, и на этот раз подумал про себя: "Ну да, немногого стоит быть с нами здесь, в "Цветочном пассаже", а вслух прибавил:

- Благодарю вас.

- Не стоит, дорогой... У этой старой бляди крыша поехала, сама не знает, что поет. Уважаемый Юсиф-бек очень достойный человек.

- Господи помилуй!.. - произнос Юсиф-бек и отпил из рюмки в трясущихся пальцах.

- Да, да! Юсиф-бек наш аксаккал! Не обращайте внимания на эту старую блядь... Это ведь...

- Естественно, - сказал я, и на самом деле, сейчас я не обращал никакого внимания на Тамару, потому что все мое внимание и все мои мысли были обращены в прошлое.

Брат, в честь родного Азербайджана, эфендим!

Таким образом, тост, предназначенный для издевательства над Юсиф-беком был выпит в честь нашей любимой родины.

- Благодарю, - сказал я, и тут вспомнил одну из встреч последних лет с ней, то есть, твоей матерью, и это видение было настолько реальным, я так точно и живо видел черты ее лица, выражение его, лучезарный взгляд ее черных глаз, что вздрогнул, мне показалось, что дух ее витает здесь в , среди запахов пива, ракы, что дух ее внезапно возник среди упитанных, ленивых кошек пассажа, и тут же пропал; а Юсиф-бек внимательно глянул на меня пронзительным, понимающим взглядом, нет, кажется в этом алкаше и в самом деле что-то есть, он, как настоящий писатель, тотчас почувствовал, что произошло во мне нечто невыразимое словами...