и этот человек был я, и в руках я держал плакат протеста, и хорошо, что эта демонстрация была так охвачена всеобщей радостью, так бурно аплодировала, что никому и в голову не приходило читать надписи на плакатах, не то несдобровать бы мне, как говорится, без суда и следствия, но я не боялся этого и мужественно вышагивая, несмотря на крайнюю удрученность, высоко поднимал над головой, будто флаг бывшего СССР, свой плакат, на котором было начертано:

"ДОЛОЙ ЛЮБОВЬ!

ЛЮБОВЬ НЕНАВИСТНА МНЕ! ЛЮБОВЬ - ЗАБОТЫ, НЕУДОБСТВА,

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ! Я ЖЕ ХОЧУ ЖИТЬ БЕЗЗАБОТНО!"

И тем самым, я напоминал белого жука среди волнующейся, как море армии муравьев, но... да здравствует демократия!

Среди стражей любви еще раз прошла судорога волнения, когда мой знакомый драматург, бывший коммунист и лауреат Ленинской премии, проходя с толпой мимо трибуны, возжелал вскарабкаться на нее, чтобы вместе с руководителями, заслуженными деятелями люби приветствовать простых демонстрантов, но сколько он ни кричал, ни драл горло, ни вопил, что у него есть на это право, сколько ни требовал, стражи любви этого ему не позволили, так как в Азербайджане драматург не был популярен, и ни одна его пьеса не ставилась здесь ни в одном театре.

Недалеко от меня среди толпы медленно ехал грузовик с походной кухней в кузове, и там же, в кузове стоял огромный, похожий на бочку немецкого пива, толстенный повар в белом халате и поварском высоком колпаке; он жарил на электрической плите на сковородке омлет из спермы на шипящем оливковом масле; и повар, одной рукой подбрасывая тот внушительных размеров омлет на сковородке с деревянной ручкой, другой приветственно махал лидерам, заслуженным деятелям любви...

что это было за видение?

не знаю...

а ты?

Еще учась в Университете, в пору, когда я был увлечен Шекспиром и читал и перечитывал его произведения, мне на ум пришла мысль (и через 30 лет я вновь - зачем? - ее вспомнил): любовь-убийца, если б Яго не любил так пламенно-безрассудно, Отелло не убил бы Дездемону...