Юна молчала, свесилась через борт лодки, смотрела в глубину моря, где в толще воды потухало солнце.

Никита Денисович докурил папиросу. Пора возвращаться.

Обратную дорогу к берегу Юна тоже молчала. Сдали сой-мочку.

В порту у разносчика Никита Денисович купил слоистые караимские пирожки. Протянул Юне. Она взяла. Надкусив пирожок, сказала:

— А вы хорошо гребете.

— Ты тоже неплохо. Окрепнут руки — и еще лучше грести будешь.

После прогулки и караимских пирожков Юна перестала быть сдержанной. Предложила пойти в приморский парк, где была устроена лотерея.

В кассе взяли два лотерейных билета, но ничего не выиграли. Потом еще два — тоже не выиграли.

Никита Денисович захотел взять дюжину билетов, но Юна сказала — не нужно, лучше попытать счастья в тире. За удачные выстрелы дают призы. Стреляли из духовых ружей. Очень хотелось достреляться до чего-нибудь существенного, например банки с вареньем, — но не посчастливилось.

Когда настрелялись вволю, сели отдыхать у фонтана. Но долго не просидели. Юне захотелось сразиться с мальчишками в кегли.

Мальчишки попались на редкость принципиальные и горластые. Юна ссорилась с ними каждую минуту. Примириться с мальчишками удалось лишь после того, как они выпили за счет Никиты Денисовича девять стаканов газированной воды с вишневым сиропом.

В довершение скитаний по парку Юна и Никита Денисович забрели в «комнату смеха», где висели кривые зеркала.

Юну и Никиту Денисовича то вытягивало, то сплющивало. Никита Денисович набросал в альбоме такую вытянутую и сплющенную Юну.

Она поглядела и сказала:

— Похоже.

Когда уходили из парка, натолкнулись на рыбака в резиновых сапогах и в брезентовой куртке нараспашку.

Он вгляделся в Никиту Денисовича и вдруг воскликнул басом: