Самое-самое, проносилось в голове Артура сквозь неугомонный поток слов миссис Марш. Теперь-то он знает, что чувствуют подпольные миллионеры.

Монолог наконец подошел к концу, тяжелую дверь заперли на замок, и Артур стал входить в свою новую роль: он проникся уверенностью, что предназначена она в основном праведникам, однако ее получают и те, кто, нисколько не сомневаясь, умеет прятать концы. Но даже малейшее беспокойство должно было улетучиться после того, как несколько недель спустя, однажды вечером, он столкнулся в прихожей с миссис Марш.

– Вы были правы, – сказала она, сочувственно поджав губы. – Мистер Принс действительно странный, так вы сказали?

– Я так сказал? – спросил Артур неуверенно.

– О да. На каждой бумажке писал свое имя. На каждой только свое имя – и ничего другого.

Артур вдруг вспомнил мусорную корзинку, а затем с радостью от незаслуженного успеха подумал, как все, даже непростительная беспечность, работает на него.

– Уверена, – заметила миссис Марш, – что взрослый мужчина мог бы найти себе занятие подостойнее. Вот доказательство, – сказала она о бумажках.

– Да, – согласился Артур. – Конечно.

Итак, миссис Марш жила безмятежно. В безмятежности пребывал и Артур: ведь было совсем нетрудно расписаться на обороте этих драгоценных чеков и еще легче потратить эти деньги. Гардероб Чарли был отправной точкой – с его помощью Артур привел в совершеннейший блеск и свой. Вспоминая рассказы Чарли Принса, он ходил теперь только в те места, куда следует, и вел себя там, как следует. Его шеф смотрел на него добрым взглядом, но взгляд этот стал почти влюбленным, когда Артур упомянул о средствах, которыми наделила его щедрая тетушка; знакомство с Энн Хортон – а ее странным образом влекло к нему с первого проведенного вместе вечера – скоро переросло в (настоящий роман.