– Сиди дома, – Углев кивнул, давая знать, что уходит.
– Да уж… – тихо засмеялась она. У нее красивые беленькие зубы и глаза – в сумерках божественные, всевидящие и все понимающие. – Еще не разберутся и застрелят.
Конечно, новоявленные соседи создали много жутковатых неудобств, да что же поделаешь.
– Нас все запомнили, – бранчливо успокоил Углев жену, хотя и ему не следовало повторять очевидные слова. – Но лучше сиди дома… скоро буду… чаю завари…
Мария Вадимовна заперла жидкие воротца, сколоченные из остатков штакетника, просунув проволоку в щели и завертев концы. А муж побрел вдоль высокой каменной стены на сходку соседей.
3.
– Зачем тебе это надо? – спрашивала другая жена другого мужа. Она была одета как знатная молодая дама, собравшаяся на бал: в мерцающем вечернем платье с вырезом, с украшениями в ушах и на шее (что там поблескивает зелененькое, господа?.. уж не изумруды ли?..).
Татьяна и в самом деле уезжала сейчас в театр. Сегодня у мужа банный день, мальчишник, и она давала ему последние наставления.
Коротко остриженный, в распахнутом махровом халате, в красных плавках с молодцевато выпирающими гениталиями, в тапочках, он стоял, широко улыбаясь. Игорь Ченцов научился так улыбаться еще в деревенском детстве, увидев в кино, как держится истинный герой под ударами судьбы.
– Да, да… – кивал он ей, только слушал ли он ее? Выглядит куда моложе своей жены. Хотя старше на три года.
– Если ты пригласил Валентина Петровича, – сердясь, продолжала
Татьяна, – то зачем позвал этих полудурков?
Игорь секунду подумал.
– Он что, жизни не знает, людей не видал? Попрошу, чтобы Толик не пил, а дядя Кузя громко не кричал.