– Мне это не нравится. Надо было отдельно.

– Дядю Кузю отдельно приглашать? Ему важно, чтобы при всех. Толика?

И всех других? Опять же, тебе мое время не жаль? А время – деньги.

Татьяна не нашлась что сказать, тронула ладошкой пышную, сверкающую, как застывший фонтан, прическу и четко зашагала на высоких каблуках по мраморному двуцветному полу в гараж, который располагался через коридорчик под одной крышей с коттеджем, как, впрочем, и сама баня.

Игорь услышал, как мягко урчащий “феррари” выкатился из гаража и остановился. Наверное, жена что-то приказывает охране. Да что она волнуется? Овчарки тревожить попусту не будут, чужих тут нет и быть не может.

Сауна – это хорошо.

Он открыл деревянную дверь и оказался в горячем помещении предбанника, обшитом красивой рейкой. За резным деревянным столом, напоминающим лежащую на брюхе виолончель, уже собралась родная компания, полуголая, как и хозяин. Кто пил минеральную, кто уже пригубил водку и щипал черный испанский виноград, крупный, как перепелиные яйца. Для соседа-учителя была выставлена бутылка французского красного вина.

– Ну, отдыхаем, – улыбнулся мальчишеской улыбкой Ченцов.

– А сосед? – спросил Толик, хозяин многих бензоколонок в городе, плотный, как женщина, с обритым черепом, с очень синими внимательными глазами.

– Придет. Господа, кто первые?

Переглянувшись, поднялись и пошли в парную братья Калиткины по кличке Столбы; старший, Петр Васильевич, занимал в городе пост прокурора, младший, Федя, трудился в МВД. Они любили жар. Глядя вослед долговязым и мосластым браткам, Игорь заметил:

– Шибко веселых анекдотов при Валентине Петровиче не надо. У меня дело к нему.

Маленький старичок Кузьма Иванович, дернув волосатыми коленями, густо хохотнул:

– Да чего ты мшишься? Тридцать лет его знаю… Между прочим, с филологами из универса первый у нас тут сборник частушек собрал, – и пропел хриплым басом: – “Меня милый полюбил и завел в предбанник…”