В ответ на мое согласие Мартин горячо обнял меня и распорядился принести вина. Мы пили за наши успехи, которые должны быть, заметил Мартин, так как мы оба родились под счастливой звездой, иначе мы не сидели бы теперь здесь. Он уселся поудобнее в большом кресле, собираясь обсудить, как лучше осуществить наше намерение.

— Мы должны ехать сегодня же ночью, — сказал он после длительного молчания. — Я пошлю Николя уплатить по вашему счету и забрать вещи из гостиницы. Вы дайте записку хозяину и, пожалуй, будет лучше, если дадите список своих вещей, чтобы быть уверенным, что все получили.

Я написал записку, и Николя отправился за моей лошадью и сумкой со скудным моим имуществом.

Мартин полагал, что Рибо будет в Гавре в гостинице «Великий моряк» в следующую ночь и отплывет утром. Поэтому было бы хорошо успеть в эту ночь сделать лье двадцать из тридцати пяти до Гавра; это дало бы нам возможность поспать в течение дня в уединенной гостинице близ Сен-Пьера, ночью спокойно продолжать наш путь, а рано утром быть уже в Гавре. Поспав день, мы хорошо отдохнем, потом он переговорит обо всем с Рибо, и все будет улажено. Если же нет…

Приход Николя с моими вещами прервал замечания Мартина. Николя, по-видимому, был полон новостей. Он рассказал, как отыскал хозяина и уплатил ему по счету; потом он вместе с хозяином зашел в мою комнату, где мои вещи оказались в большом беспорядке. Как уверял Николя, хозяин был этим очень смущен. Они складывали мои вещи, и хозяин все время горевал о случившемся, боясь, что это может повредить доброму имени его гостиницы.

«Горничная, — продолжал рассказывать Николя, — вспомнила, что какой-то толстый человек в черной одежде, с одним глазом (второй был закрыт черной повязкой) громко стучал рано утром в дверь молодого мсье, причем, по ее мнению, он навряд ли мог быть его другом».

— Дьявол! — вырвалось у меня. — Мое терпение начинает истощаться. Что за наглая и таинственная личность — этот жирный субъект!