Улыбка с лица мистера Джонсона мгновенно исчезла. Глаза за роговыми очками сделались маленькими и злыми.

- Я был бы вам очень признателен, если бы вы назвали имя вашего знакомого, - произнес он холодно.

- Конечно, конечно, - поспешил Блэк. - Вскоре после этого он покинул страну и уехал в Канаду. Он был священнослужитель, и его имя - преподобный Генри Уорнер.

Роговая оправа не смогла скрыть странного и загадочного мерцания глаз мистера Джонсона. Он облизал языком губы.

- Преподобный Генри Уорнер, - произнес он напряженно. Постойте-постойте, дайте припомнить...

Он откинулся назад в своем кресле и, казалось, усиленно размышлял. Блэк, хорошо знакомый с приемами уверток и отговорок, прекрасно понимал, что директор "Святых пчел" усиленно раздумывал и старался выиграть время.

- Если говорить точно, мистер Джонсон, - продолжил Блэк, - слова, которые этот знакомый употребил, были "преступная халатность". Так случилось, что буквально на днях я встречался с близкими Уорнера, и они мне рассказывали, что Мэри тогда чуть не умерла.

Мистер Джонсон снял очки и стал медленно протирать стекла. Его выражение полностью изменилось. Мягкий и внимательный педагог превратился в твердолобого, упорного бизнесмена.

- Вполне очевидно, - начал он, - что вы знаете эту историю только с позиции родственников. Если там и присутствовала какая-то преступная халатность, то только со стороны отца, Генри Уорнера, а не с нашей.

Блэк пожал плечами.

- Как отец может быть в этом уверен? - произнес он.

Эти слова заставили директора продолжить тему.

- А как вы можете быть уверены? - выкрикнул мистер Джонсон, стуча ладонями по столу. Вся его доброта и радушие разом куда-то канули. - Я должен вам сказать, что случай с Мэри Уорнер был совершенно исключительным, и в нашей школе никогда не происходил ни до того, ни после.