Когда он снова связал свой узелок и уже совсем собрался уходить, взгляд его упал на группу людей, которая спускалась с тропинки, направляясь к роднику. Двое из вновь пришедших были одеты в костюмы цвета хаки, на головах у них были желто-красные тюрбаны, а на плечах поблескивали погоны. Они вели молодого крестьянина, и скоро он разглядел, что руки парня были скованы за спиной наручниками. За ними шел еще один человек, который улыбался своей молодой спутнице и что-то оживленно говорил ей. Девушка шла неверными шагами, опустив глаза. Все крестьяне встали при приближении этой группы и приветствовали ее поклонами. Лавочник выбежал из лавки и, сложив руки в почтительном приветствии, приблизился к вновь прибывшим. Вдруг, что-то вспомнив, он бросился назад в лавку и через минуту вышел оттуда, неся несколько раскладных стульев. Еще раз сбегав в лавку, он вернулся с чистыми подстилками, которые разостлал на стульях, и только после этого пригласил гостей садиться. Льстивый и угодливый вид лавочника говорил о том, что люди эти обладают какой-то таинственной силой, которой не обладают другие. Один из них, тот, который, судя по всему, был главным, велел девушке присесть в сторонке под деревьями, потом приказал тем двоим, которые вели крестьянского парня:

– Даула, Шахбаз! Освободите пока этого мерзавца и дайте ему воды!

– Хузур

Даула и Шахбаз сняли с парня наручники и повели его к роднику, к тому месту, где только что один из погонщиков поил своего мула.

– Да, почтеннейший, шербету я выпью, – отвечал хузур лавочнику, – да и покушаем мы тоже, пожалуй, здесь. Курица у тебя найдется или еще что-нибудь?

– Да, хузур, конечно, хузур, я сейчас распоряжусь. – Лавочник почтительно складывал руки, кланялся и показывал все зубы в угодливой улыбке.

Погонщик мулов напоил своих животных и принялся вьючить их. Даула и Шахбаз напоили парня и отвели его к своему господину.

– Возьми себя за уши! – приказал тот. Молчание.

– Я сказал, возьми себя за уши!