– Куд-куда, куд-куда!

Старик уходил, развлекая свою маленькую внучку.

Поднявшись вверх еще на три мили, он, наконец, достиг родника. Здесь, на берегу ручья, в тени небольшой рощицы отдыхало много путников. У родника был укреплен деревянный желоб, по которому стекала сильная струя воды. Он подставил под нее ладони и начал пить воду. Ему показалось, что вода не только стекает вниз через гортань, но и поднимается к его глазам, наполняет его целиком. Освежившись и вымыв ноги, он отправился в рощицу, где сидело много людей. Кое-кто занялся приготовлением пищи; некоторые покупали муку и патоку в лавке, которая виднелась неподалеку от рощи. На лугу паслись мулы. Один из путников ел кукурузный хлеб с патокой: три раза откусив от лепешки, он запивал свою трапезу двумя глотками воды. Кукурузные лепешки были почти у всех, кое-кто прихватил с собою и перец, размолотый с солью, кое-кто – лук. Ни у кого не было ни салана

Он хорошо знал, что кукурузная лепешка – очень сухая пища и ее невозможно проглотить, смочив одной только слюной. Поминутно кто-нибудь вставал и шел к желобу напиться. Когда нет настоящего салана, тогда и вода превращается в салан. За многие тысячи лет развития экономики и культуры человечество сумело добиться только того, что дает большей части населения земного шара сухой хлеб и воду. Сухой хлеб, вода, челюсти движутся, как челюсти мулов, а в глазах – ни искорки…

Он подумал о том, как хорошо было бы сломать тысячелетнюю традицию и раздать крестьянам, которые сидят здесь, в тени деревьев, вкусный и свежий пшеничный хлеб, да еще намазать его вареньем, раздать им маринованные овощи, и сливочное масло, и фрукты… Потом он вспомнил, что ему еще осталось пройти пятнадцать миль сегодня, и подумал о том, что тысячелетний голод кусочком хлеба с вареньем не утолить…