Дайра (входя). Куммал Сребророгий, тебе приношу мою клят ву на верность, тебе, а не королю Конну.

Куммал. Это хорошо, юноша. Фении -- свободные люди, им подобает клясться лишь своему вождю.

Кухулин (входя). Клянусь клятвой моей страны, этот юноша бежит быстрее ветра и даже быстрее моих коней.

Прибывают фении рассаживаются за столами.

Дайра. Я принят в Фианну?

Фении. Принят! Принят!

Кухулин. Нет еще! Скажи все условия, Куммал.

Куммал. Никто не допускается в Фианну, пока не вырыта широкая яма, в которой он должен стоять со своим щитом и ореховой палкой. Девять воинов с девятью копьями подходят на расстояние девяти борозд и сразу бросают в него все девять копий. Если он ранен, несмотря на щит и палку, он не допускается в Фианну.

Фении. Это было! Это было!

Кухулин. Было, и копья разлетались, как листья, брошенные против ветра.

Куммал. Никто не допускается в Фианну, пока его волосы не заплетены и он не прогнан сквозь несколько лесов большим отрядом фениев, бросающих в него копья на расстоянии дерева. Если он настигнут или ранен, он не допускается в Фианну.

Фении. Это было! Это было!

Мальдун. Кухулин мог его ранить и не ранил.

Кухулин. Кто посмел это сказать? А, это Мальдун -- миролюбец, простивший убийцам отца своего. Язык злоречный и слабые руки.

Мальдун. Тому, кто три года слушал голос моря, тому кажется бессвязным голос мести. Ты не оскорбил меня, Кухулин, но если хочешь, я буду биться против тебя, конный или пеший, с копьем или секирой.

Кухулин. Я готов. (Встает.)

Куммал. Стойте! Как олени весной, вы готовы драться, забыв об охотнике. То-то обрадуется король Конн, услыхав о смерти Кухулина Могучего или Мальдуна-Скитальца.

Дайра. Прав и Мальдун, прав и Кухулин. Копье могло быть брошено, и копья нельзя было бросить.

Фении. Почему? Почему?

Дайра. Спросите Могучего.

Кухулин. Может быть и правда, только раз или два, не больше, я хотел бросить копье, но я увидел руку, смуглую, как закатное озеро, и лицо, как звезда, в черных кудрях, запрещавшее.