Дайра. Это была Фанн.

Кухулин. И второй раз хотел я бросить копье, но увидел две руки, два крыла лебединых, и лицо нежное, как облако, которое опустится на меня в мой последний час. Мне стало сладко, как будто я умер, и я не бросил копья.

Дайра. Это была Либан.

Куммал. Что объясняют нам эти имена из старинных поэм?

Дайра. Поэт бросает образ в мир, а мир вынашивает образ. Фанн и Либан, волшебные девушки-птицы, живут в Блаженных Полях и слетают на землю.

Мальдун. Я видел реку, которая радугой висела над землей, и я убивал рыб, кидая копье мое вверх; на скалистом острове я слышал черных и пятнистых птиц, которые рас певали стихи; я плыл в море, подобном облаку, и видел под собой высокие замки и прекрасную страну, и кошку я видел в пустынном городе, которая хранила сокровища и сожгла моего молочного брата, прикоснувшись к нему. Я верю, что Кухулин видел Фанн и Либан, и знаю, что он не бог бросить копья.

Дайра. Я принят в Фианну?

Мальдун. Нет еще. Куммал, продолжай.

Куммал. Никто не допускается в Фианну, пока не сделается поэтом и не прочтет двенадцати книг поэзии.

Дайра. Свободные фении, защитники Эрина, гости Успеха! Какие книги назвать вам из тех, что я прочитал? Назову ли Историю Макалпана, бога, сына моря? Когда читаешь ее, молнии рвут небо и громы падают, как утесы. Назову ли поэму о Лугадисе, добром короле, от которой чувствуешь себя и ребенком и старцем вместе? Или стихи Морфезы друида, сладкие, как мед или сон в полдень на горячем камне? Прорицанья ли Макфарлана, Любовь Федельмы и Лозгайре? Может быть, строфы Эна, знавшего прошлое, как вы настоящее? Ужасную Гибель Ниабы или истину о Красном Камне, добытом в голове Дракона? Может быть, заклинанья Садбы? Прочтя их, знаешь, что умер и родился вновь.