И вот папа машет у нас перед мордами этими путевками, и мама всплескивает руками и говорит, что уже давно хотела себе новое платье, а моря не видела с тех пор, как они с папой ездили в свадебное путешествие, — помнишь, дорогой? — и рыбочка прыгает и визжит, и Тимочка соответственно, тоже прыгает и визжит, и лижет всем носы, и тут они все разом замолкают и начинают смотреть на Тимочку. И у рыбочки начинает морщиться лицо, и мама молча смотрит на нее, а потом берет эту путевку, ищет на ней телефонный номер и звонит по межгороду.

Собак туда не берут, а как же.

Вой начинается такой, что слушать противно, поскольку рыбочка воет, обнимает Тимочку и обливает ее слезами, а Тимочка за компанию тоже воет, задрав вверх бородатую морду.

Мама не плачет, а напротив, держится очень мужественно.

— Ладно, — говорит она, — мы попросим тетю Катю.

— Я не отда-ам Тимо-очку тете Кате, — рыдает рыбочка, — те-тя Ка-атя ее не лю-уубит!

А Тимочка прыгает и лижет ее в нос, потому что думает, что это такая игра.

— Ну что же, — говорит мама, — ну что же…

И тут они все начинают смотреть на меня.

— Дорогая, — говорит мама, — у тебя ведь скоро экзамены… Тебе готовиться надо…

Вы уже поняли?

Нет, все получилось не так плохо, как вы подумали. Потому что они обе вернулись с полвины срока. И сказали, что теперь могу поехать и я. Потому что они! Соскучились! По! Тимочке!

Я поехала, а как же!

И что вы думаете? Папа подцепил за то время, что остался без присмотра, шикарную блондинку, ноги от шеи, и домой больше не вернулся. Погрузил меня в поезд, а сам стоял с блондинкой на перроне и долго махал мне рукой. Такая вот история.