— Я с плохими почти не сталкивалась и не сталкиваюсь. У меня есть немножко слуха, интуиции, и я избегаю многого, хотя иногда вляпываюсь.

— Сколько Вам надо поговорить с человеком, чтобы понять его?

— Час, наверное. Иногда достаточно увидеть.

— Есть ли у Вас ощущение, что Вам нужно меня избегать?

— Ну, специально избегать Вас я бы не стала. То, чем мы с Вами занимаемся, Олег, это не есть интервью. Не думайте, что мне незнаком этот жанр. Я не вчера родилась… И то, что Вы излучаете, продуцируете — я немножко это знаю.

— Вы не хотите, чтобы это повторилось в Вашей жизни?

— Да, я не в восторге.

— Ладно, не волнуйтесь, я позвоню Вам только через год. А есть люди, с которыми Вы перезваниваетесь? Много их?

— Может в районе двух десятков.

— А среди них незаметные люди есть? Парикмахер или плотник.

— Да, конечно. Самые разные люди. Просто все это люди состоявшиеся. Я недоделков недолюбливаю.

— Была ли в Вашей жизни катастрофа, когда жизнь Вас выталкивала из себя, еще один шаг, и Вы говорите — лучше б я не дожила? Если была — по какому поводу?

— По поводу любви. Но вообще я очень трезвоголовая.

— А лет Вам сколько? Ответьте, Вы же экзотический, лесной человек…

— Здесь нет ничего страшного. Мне полных сорок.

— Ровно сорок… А лет пятнадцать назад я также не смог бы Вас увлечь? Объясните, пожалуйста, израильтянам, почему.

— Все очень просто, помимо всего прочего, я очень большой славянофил.

— Ну, скажите, что Вы видите во мне такого, что Вам не нравится? Тем более, что мои родители не евреи, я купил паспорт…

— Всякая резкость меня отталкивает.

— И что в другом человеке Вас привлекает?