Р ы б а к о в. Михайлович.

З а б е л и н а. Я тоже Михайловна. Лидия Михайловна. Я все знаю, Александр Михайлович.

Р ы б а к о в. Зато я ничего не знаю.

М а ш а. Мама, я умоляю тебя, ничего не говори!

З а б е л и н а. Я ничего не скажу. Вам, молодой человек, давно пора явиться к нам.

Р ы б а к о в. Меня не приглашали.

З а б е л и н а. Я этого не знаю. Самому следовало настоять и давным-давно представиться у нас в доме. (Маше.) Антон Иванович видел тебя с Александром Михайловичем и знает, что ты здесь бываешь.

М а ш а. Не может этого быть...

З а б е л и н а. А откуда же я узнала, что ты здесь?

М а ш а. Боже мой! Что же он сказал?

З а б е л и н а. Нам, Машенька, надо торопиться домой. Я тебе по дороге скажу, на чем он настаивает. А вас, молодой человек, мы приглашаем быть у нас в субботу, часов в семь вечера. (Еще раз осмотрелась.) Комната хорошая, но как вы ее запустили! Плохо живете! До свидания! Маша, пойдем.

Р ы б а к о в. Мария Антоновна, что же делать?

М а ш а. Делайте что хотите.

З а б е л и н а и М а ш а уходят.

Р ы б а к о в. Никогда так не уставал. Вот что значит полюбить девушку из другого класса. Эх, когда оно будет, бесклассовое общество!

Картина третья

Лес. На опушке у озера. Охотничий шалаш. Начало весны. Ночь перед рассветом. У входа в шалаш висит фонарь. Рядом на огне греется вода в чайнике. У огня возится крестьянин - егерь Ч у д н о в. Опираясь на

старинное ружье, стоит деревенский звонарь К а з а н о к.

Ч у д н о в. Зорька, матушка, выдайся для нас погожей. Господи, я тебе помолюсь. Ей-богу, помолюсь.

К а з а н о к. Чуднов, на заре будет туман. У меня приметы безоблыжные.

Ч у д н о в. А небо чистое, погода ясная... Откуда этот туман берется, не пойму. Опять у нас с товарищем Лениным охота не получится.

К а з а н о к. Не получится. Помнишь, зимой, когда Ильич приехал охотиться на лису, тогда из-за вьюги тоже охота не вышла. Мы тогда с ним в лес на лыжах пошли. Вовек не забуду тех разговоров в лесу.