М а ш а. В этом ничтожном поступке весь вы. Если к вам пришла знакомая девушка, то, по вашим понятиям, прежде всего надо запирать дверь.

Р ы б а к о в. Это поступок не ничтожный.

М а ш а. Отвратительный!

Р ы б а к о в. Наоборот!

М а ш а. Мерзкий поступок.

Р ы б а к о в. Я решил с вами поговорить.

М а ш а. При закрытых дверях?

Р ы б а к о в. А что мне делать?

М а ш а. И вы смеете говорить, что вы меня любите?

Р ы б а к о в. Нет, вы скажите, что я должен делать? Сколько раз я собирался говорить с вами, а вы с насмешкой кланялись мне и уходили. Попробуйте теперь поклониться и уйти. Ничего не выйдет.

М а ш а. Значит, это ловушка?

Р ы б а к о в. Совершенно верно, ловушка. Садитесь.

М а ш а. Откуда такой тон? Вы пытаетесь мне приказывать?

Р ы б а к о в. Садитесь.

М а ш а. Не сяду.

Р ы б а к о в. Ну, мне все равно, стойте хоть до утра.

М а ш а. То есть как это - до утра?

Р ы б а к о в. До утра, - значит, до утра.

М а ш а. Рыбаков, вы не пьяны?

Р ы б а к о в. Довольно с меня ваших фокусов, Мария Антоновна. Я вам не игрушка. А такой же, как вы, человек! Вы образованны лучше, чем я, и воспитание у вас никак моему не равняется, но почему-то со мной вы ведете себя страшно грубо. Хорошо. Как вы, так и я! Пока я не добьюсь от вас ответа, эти двери не откроются, и вы отсюда не уйдете!

М а ш а. Хорошо! Говорите...

Р ы б а к о в. Что же говорить... вы ведь отлично все знаете.

М а ш а. Вы же собирались говорить. Говорите, я вас слушаю!

Р ы б а к о в. Нехорошо все это, Мария Антоновна!

М а ш а. В сотый раз я вас прошу - не называйте меня Марией Антоновной. Я вам давно разрешила называть меня Машей.

Р ы б а к о в. Маша! Не о чем мне говорить. Все давно сказано.

М а ш а. Милый Рыбаков, я вашей женой не буду.

Р ы б а к о в. Почему?